МАРИЯ СТЮАРТ
"Предельный лаконизм в движениях, в сценическом рисунке и буря страстей в звучании оркестра, в пении хора, солистов – этим отмечена постановка. Страстная, отважная, резкая Мария Стюарт… и хитрая, осторожная, расчетливая английская королева Елизавета… – в противоборстве двух соперничающих, враждующих личностей развивается драматургия оперы".
"Зрелище получилось отменное. То самое, где все компоненты слиты воедино. Где нет «швов» между пением, сценической игрой артиста, внешним обликом героя, сценографией и всеми прочими атрибутами спектакля".
"Культура", 9 января 1993 г.
"В этой способности перевести события исторической легенды в высокие сферы человеческого духа – "историческое значение" спектакля и его обаяние".
"Хоровые эпизоды завораживают естественной, как дыхание, звучностью, спокойной мощью, благородством и точностью в передаче настроений".
"Экран и сцена", 25 марта – 1 апреля 1993 г.
"Драматизм, страсть передаются вокалом, а не сценической суетой, губительной для оперы. И не скучно? Нет, захватывающе интересно. Чем же это достигается? А красиво! Чудесные яркие костюмы, исполнено безошибочного вкуса расположение человеческих фигур в пространстве почти пустой сцены (только посредине помост, становящийся в финале лобным местом), великолепен мощный задник, точен, изящен рисунок скупо отмеренного сценического движения. Элементы представления не находятся в самолюбивом разборе, а собраны в единый клуб, служа главному: музыке, пению, а тем и эстетическому чувству зрителей.
У Колобова условности оборачиваются естественностью – ты вовлечен в судьбу несчастной королевы. Душа твоя омыта приобщением к человеческому страданию и тайне настоящего искусства".
"Огонек", №9-10, 1993 г.
"…обращается ли дирижер Евгений Колобов к изысканному коллажу ("Россини"), работает ли над композицией "по мотивам" ("Руслан и Людмила"), ставит ли "полнометражную" оперу, как она есть, он всегда обнаруживает современное ощущение оперного искусства".
"Здесь возникла рожденная музыкой жизнь театральных образов в сценическом пространстве, свободном от громоздкости декораций и бутафорского хлама. Бытие лишь на сцене, за ее пределами никакой жизни нет".
"Евгений Колобов вновь выбрал для постановки произведение, рожденное под знаком вечности, – о силе любви и ее бессилии, о верности и подлости, о мужестве и трусости, жизни и смерти, о борьбе правды и лжи, добра и зла. Своей творческой волей, бравурным темпераментом он увлек солистов, хор, оркестр. Как бы вы ни были настроены заранее, скептически или приязненно, придя на спектакль, вы непременно почувствуете атмосферу живого, подлинного искусства, вы услышите прекрасную музыку Доницетти, которая возносит и оплакивает, скорбит и сострадает".
"Музыкальная жизнь", № 15-16, 1993 г.
"Энергетическое поле спектакля располагается между полюсами коварства Елизаветы и непреклонности Марии. Наивысшего напряжения оно достигает в финале, когда ревность и муки оскорбленного самолюбия приводят английскую королеву в ложу, из которой она наблюдает в мучительной тишине за казнью соперницы".
"Новая Опера" создает и утверждает особый жанр музыкального спектакля, полемизирующий с рутиной оперной условности. Постановочная простота, подчинение всего действия законам музыки позволяют буквально раствориться в ней. Грандиозные сцены с хором, появляющимся из раздвижного проема стены, самым знаменитым хором Доницетти, … решаются монументально и строго".
"Театральная жизнь", №8, 1993 г.
"Прекрасные костюмы, декорации, игра актеров-солистов дают почувствовать эпоху "рыцарского средневековья". Полная внутреннего достоинства королева Елизавета (артистка Е.Зеленская), обладатель прекрасного, нежного тенора В.Гривнов, исполняющий партию графа Лестера, божественные вокальные ансамбли – все это делает постановку выразительной, запоминающейся.
Оркестр и хор безукоризненно ведут свои партии, исполняя их с легкостью, за которой стоит огромный труд и самих музыкантов, и дирижера Е.Колобова, осуществившего редакцию оперы".
"Вечерний Мурманск", 8 июня 1993 г.
вернуться назад
|
|
